Меню
16+

«Заря». Общественно-политическая газета Суровикинского района

25.01.2019 16:44 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!

Не забывать

Крестный ход от Дворца культуры до храма, где прошла панихида по невинно убиенным казакам и казачкам

Ранним утром 24 января в станице Нижнечирской по уже сложившейся традиции у храма Петра и Павла многолюдно. В день памяти именно со станичного храма начинаются мероприятия, посвященные трагической странице в истории Дона – расказачиванию. В 2019-м году эта дата особенная – ровно век с момента принятия оргбюро ЦК РКП(б) секретной директивы, которая привела к первому в 20 веке геноциду.

Панихиду по невинно убиенным казакам и казачкам провел настоятель Петропавловского храма Николай Охотников. Нижнечирцы, жители близлежащих хуторов, а также суровикинские казаки во главе со станичным атаманом А.В.Токаревым почтили память погибших в годы репрессий земляков.

В дореволюционной России служили Царю и Отечеству 11 казачьих войск: Оренбургское, Сибирское, Кубанское, Уральское, Забайкальское, Астраханское, Амурское, Семиреченское, Уссурийское, Терское и самое старшее изо всех – Всевеликое Войско Донское. Они охраняли рубежи и порядок внутри страны. На 6 ноября 1906 года кадровые казачьи полки были размещены более чем в 30 городах Империи. На первом месте по численности было Войско Донское. Оно насчитывало полтора миллиона казаков. В начале ХХ века на территории Второго Донского округа существовало 18 станиц и почти 400 хуторов. В том числе 28 хуторов ст. Верхне-Чирской, 36 хуторов ст. Нижне-Чирской, 36 – ст. Пятиизбянской. В 1919-м, после обсуждения циркулярного письма об отношении к казакам, принимается директива о расказачивании, от исполнения которой казачий народ понёс огромные, до сих пор неисчислимые потери. После потрясений, полученных в результате расказачивания и раскулачивания, казачество уже не смогло оправиться. Кампания по травле донского казачества растянулась на долгие годы.

Траурные мероприятия продолжились в Суровикино тематической программой в ДК «Юность». О подвигах казачества во славу России рассказывали в этот день молодому поколению. В песнях, стихах, миниатюрах передавалась зрителю история казаков, дополнял которую документальный фильм, показанный на большом экране.

Крестным ходом от Дворца культуры до храма прошли суровикинцы. В память о казаках поминальную службу отслужил протоиерей Геннадий Климчук.

Прошла панихида и в старообрядческом храме во имя Казанской иконы Божией Матери, где казаки помолились вместе с настоятелем Игорем Вершининым.

Вспоминали невинно убиенных в этот день и в школе №1 – занятия начались с минуты молчания, а в классах прошли беседы о расказачивании.

События начала ХХ века – история уже довольно далекая сегодня, и мало кто может поделиться воспоминаниями о том времени. Тем не менее в некоторых семьях сохранились, возможно, не совсем точные, обрывочные рассказы, услышанные от бабушек и дедушек.

– «Население стонет от насилия и надругательств. Нет хутора и станицы, которые не считали бы свои жертвы красного террора десятками и сотнями. Дон онемел от ужаса!», – цитирует казака, советского военачальника, командарма Второй конной армии Филиппа Миронова, побывавшего в 1921-м году в родной станице, руководитель районного казачьего клуба «Эскадрон» Е.Ф.Напалкова. – Волна репрессий накрыла весь Дон. Не был исключением и наш, тогда Кагановичский район. В школьном музее хранится расписка настоятеля Суровикинского старообрядческого храма во имя святителя Николы иерея Бурова Даниила Илларионовича. Его арестовали 12 сентября 1937 года и предъявили обвинение за активное участие в контрреволюционной казачьей повстанческой организации. Вместе с отцом Даниилом были арестованы еще 37 человек. 28 ноября 1937 года тройкой при управлении народного комиссариата внутренних дел по Сталинградской области на основании предъявленного обвинения Бурову определили высшую меру наказания – расстрел с конфискацией лично принадлежащего имущества. Приговор приведён в исполнение 30 ноября 1937 года. Вместе с ним казнены 16 наших земляков. В 1959-м году Даниил Илларионович Буров был реабилитирован.

– Пострадал в те годы и мой дедушка, казак Братухин Иван Евсеевич, уроженец х.Калмыкова (Клетский район), – продолжает Елена Федоровна. – Как-то вечером один из соседей пришел к нему и сказал, что завтра будут забирать со дворов скотину в колхоз. Посоветовал хоть одну телку пустить на мясо для себя. Дед так и сделал, ведь растил, откармливал – почему должен от своей семьи отрывать и отдавать кому-то? Мясо с соседом, который помогал, поделили, часть припрятал, закопал. А другой сосед написал донос: извел то, что должно было общественности достаться. Сколько дед ни пытался доказать, что телка его и он в нее силы вкладывал, не вышло. Отсидел 10 лет.

– Мы обязаны это помнить, – подвела итог Е.Ф.Напалкова. – Должны помнить всех поименно! Это не им нужно, а нам… Чтобы не прервалась связь времён у донских казаков и их потомков!

Поделился с нами рассказами свидетелей далеких событий начала ХХ века и учитель истории Добринской средней школы Сергей Николаевич Сухоруков. О судьбах родных ему довелось слышать от своей прабабушки Лукерьи Ивановны Павловой (в девичестве Жалниной), уроженки х.Киселева.

– Она часто вспоминала, как мужа, Михаила Антоновича Павлова, с Первой мировой встретила, – поделился Сергей Николаевич. – За два года до этих событий бабушка навещала супруга на фронте, «привезла» оттуда себе сына Николая. И вот возвращается казак домой: «Здорово, Лушка!». А она в это время у печи стряпает. Обернулась: «А ты чего явился, война ж идет?!». Муж в ответ: «Так Царя скинули…». Как бабушка потом рассказывала: «За такие слова! Да про Царя! Рассерчала так, что рогачом его отходила!» Вот так все и начиналось: все менялось, было непонятным и со временем только набирало обороты. Сначала прадед примкнул к «красным», а потом разочаровался в новой власти, ушел с генералом Мамонтовым на помощь восставшим против большевиков станицам Второго Донского округа. Погиб под Карповкой. Что обидно – от шальной пули, в затишье. За день до этого шла страшная рубка, и многие были убиты или тяжело ранены, он же выжил. А тут просто случайный выстрел – и смерть. Хуторские казаки его не оставили, привезли хоронить домой. Был тогда с ним и его брат Елисей Антонович Павлов, которого мне посчастливилось застать в живых. Он говорил так: «Я, Сережка, не за «красных» или «белых» воевал, а за Тихый Дон». Елисей Антонович рассказывал, что казаки были готовы идти за Мамонтовым в огонь и воду. Из его же повествований: «Завернули мы голытьбу и погнали до Воронежа, а они развернись – да нас, аж до Новороссийска!» Происходившее тогда здесь страшно представить, многое сложно понять, но то, что события тех лет искалечили судьбы многих и многих казаков, – это факт. Елисей Антонович, к примеру, до конца жизни так и не задерживался надолго на одном месте – переезжал постоянно. Умер и похоронен в хуторе Киселеве.

– А еще мне посчастливилось беседовать со свидетельницей творившегося после революции Лукерьей Чернояровой, – дополняет Сергей Николаевич. – Она вспоминала, что раньше было два поселения на месте современной Добринки: казачий хутор Александровка и слобода Добринская, в которой жили крестьяне-переселенцы из областей России и Украины. Конфликты между ними возникали постоянно из-за земли. А когда пришло известие о революции, в Добринке быстро создали комитет бедноты, который приступил к реквизиции так называемых хлебных излишков у казаков. Лукерья жила со свекровью в Александровке в просторном курене (муж и свекор еще не вернулись с Первой мировой войны), но комбед объявил их «пособниками кулаков-мироедов» и выселил в катух. В дом заехала семья из Добринки. Помню, как она рассказывала об этом: «А я им говорю: «Погодите, наши придут – поплачете за то, что чужое хапаете!». Тогда как раз произошло восстание, и казаки во главе с К.К.Мамонтовым вскоре действительно пришли в хутор. Комбед разогнали, а особо активных его участников собрали в балке Маврина и порубили шашками. «Зашла я в курень, выгнала непрошеных гостей и еще неделю хату от чужого духа отмывала», — вспоминала баба Луша. Настолько ей, казачке, было нетерпимо, что в доме хозяйничали пришлые люди. Тогда донцы еще не понимали, что меняется всё, весь их жизненный уклад. Что теперь они – враги…

– Самое интересное, что в моей семье сын казака Николай Михайлович Павлов взял в жены Антонину Федотовну Брагину, предки которой очень активно участвовали в действиях комбеда, – подытоживает С.Н.Сухоруков. – Хотя, наверное, во многих семьях такие истории не редкость.

Точное количество погибших казаков в послереволюционные годы неизвестно. Приводятся цифры, что в некоторых хуторах и станицах после принятия директивы о расказачивании было уничтожено до 80% жителей. Только на Дону погибло около миллиона человек – то есть 35% населения. В гражданскую войну потери среди донских казаков составили 250 тысяч человек. Это каждый 6-й житель или каждый 3-й мужчина.

Во многих городах и станицах есть памятники невинно убиенным казакам. Хотят установить монумент и суровикинцы. Он может появиться уже через несколько лет — проект сегодня находится на стадии разработки и согласований.

Е.Мурзина, наш корр.

В центре – дедушка матери С.Н.Сухорукова по отцовской линии Михаил Антонович Павлов. Погиб в годы гражданской войны под Карповкой
Советский период. Слева – дедушка С.Н.Сухорукова Моисей Михайлович Павлов
Опись имущества иерея Даниила Бурова. 30 марта 1935 года. Деревянные дом, амбар, летняя кухня, павильон, забор, машинка ручная (видимо, швейная), железная койка, стол, 5 табуреток (написано: тубареток), самовар.
К описи прилагалась расписка, в которой он обязуется сохранить имущество на предмет обеспечения государственного иска до особого распоряжения
2.jpg

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

57