Меню
16+

«Заря». Общественно-политическая газета Суровикинского района

07.05.2021 11:39 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!

Жизнь свою посвятил служению Отчизне

Жительница Суровикино Татьяна Ивановна Малахова принесла в редакцию рукотворную книгу рода Авдеевых, которую создал ее двоюродный брат Анатолий. Приведенная в ней родословная начинается с конца XIX века с хутора Морец Аткарского уезда Саратовской губернии, хотя на самом деле род уходит своими корнями в глубокую древность. Он записан в VI части родословной книги Тульской губернии, герб рода занесен в часть 7 общего гербовника дворянских родов Российской империи (стр.113). С полной уверенностью можно утверждать, что этот герб является связующей нитью между нынешним поколением Авдеевых и их предками. Но речь не об этом. Татьяна Ивановна принесла эту книгу потому, что в ней собрана полная информация о ее отце-фронтовике, на долю которого выпало немало лиха.

В дальнейшем я буду опираться на ее воспоминания и данные из архивных документов, размещенных в различных источниках в открытом доступе.

Родился Иван Никитович в х.Морец Еланского района Сталинградской области в семье крестьян-середняков Никиты Панфёровича и Евдокии Никоновны Авдеевых. Работать наравне со взрослыми начал рано. Учебу в школе совмещал с тяжелым крестьянским трудом. В 1939 году, имея уже 4 года рабочего стажа, юноша был призван в ряды Красной Армии. Служил на флоте, на лучшем в то время (по скорости и вооружению) легком крейсере «Киров», на котором и встретил Великую Отечественную войну. Крейсер вошел в состав кораблей Краснознаменного Балтийского флота, строился для боевых сражений, в них и прославился. Первое боевое крещение крейсер, а вместе с ним и краснофлотец Иван Авдеев принял в ходе советско-финской войны, за что получил награду – медаль «За отвагу».

Когда началась Великая Отечественная, «Киров» находился на Прибалтийской военной базе в Усть-Двинске. Быстрое приближение сухопутных войск вермахта к Риге заставило советское командование перевести крейсер в Таллин, где в августе он включился в систему обороны города, первым открыв огонь по скоплениям немецких войск. Всего с 22 по 27 августа 1941 года немцы выпустили по «Кирову» около 500 снарядов, и лишь одно попадание. Затем по приказу командования был тяжелый для Балтийского флота переход из Таллина в Кронштадт, в котором «Киров» отразил 22 вражеских воздушных налета. Особенно трудным для наших моряков был последний день пребывания в Кронштадте — 23 сентября. В 10 ч. 40 мин. утра на крейсер был совершен налет 70 фашистских «Юнкерсов», в 11 ч. 30 мин. — 60 «Юнкерсов», а всего в этот день на крейсер было сброшено 90 авиабомб. Две бомбы попали в корабль и вызвали пожар, который удалось быстро погасить. Зенитчики крейсера яростно отбивали атаки вражеских самолетов: в этот день зенитные орудия выпустили по фашистским «Юнкерсам» 685 снарядов — по 120 на каждое орудие. Особенно нелегко достался этот бой артиллеристам: ведь каждый снаряд весит свыше 30 кг, а выстрелы следовали один за другим через каждые 6 секунд. Оставлять «Киров» и другие корабли в Кронштадте становилось небезопасно, и в этот же день вечером корабль снялся с якоря и взял курс на Ленинград.

На этом кронштадтский период боевых действий крейсера закончился. За это время с корабля было выпущено по врагу около 500 снарядов главного калибра, а фашисты сбросили на крейсер около 300 бомб. Отбиваясь от вражеской авиации, «кировцы» сбили три и повредили 12 самолетов.

7 сентября немцы захватили Шлиссельбург, полностью блокировав Ленинград с суши, и вышли на юго-западные окраины города. Именно в это время сначала финны, а затем и немцы столкнулись с неожиданной проблемой — обстрелами корабельной артиллерией Балтийского флота с моря. Кольцо блокады сужалось, и, 24 сентября крейсер вместе с оставшимися кораблями передислоцировался в устье Невы. Приближалась страшная блокадная зима 1941 года. Крейсер вмерз в невский лед. Теперь личный состав корабля должен был своими силами, не рассчитывая на чью-то помощь, произвести ремонт. Объем работы был огромный, и, самое главное, его предстояло выполнить в блокадных условиях: жестокий голод, холод, отсутствие электроэнергии и элементарных деталей. И то, что сделали моряки крейсера зимой 1941—1942 гг., без преувеличения можно назвать героическим подвигом. Ослабевшие от хронического недоедания (паёк для краснофлотцев составлял 300 граммов хлеба в сутки), люди работали самоотверженно, не считая времени и сил. Ремонт корабля был закончен к 15 апреля 1942 года.

- Мой отец, — говорит Татьяна Ивановна, — участвовал в обороне Ленинграда все тяжкие 900 дней. Какой же там был ад, не приведи Господь!

Фашистов очень беспокоило то, что в осажденном городе действует мощная плавучая батарея — большая группа советских военных кораблей, имеющих сильное артиллерийское вооружение, которые срывают все их планы. Поэтому зимой 1942 г. была разработана операция «Айсштосс» или ледовое побоище — массированными артиллерийскими и авиационными ударами противник подвергал места стоянки находящихся в Ленинграде кораблей, пока Нева не освободилась ото льда.

Операция началась вечером 4 апреля в 18 ч 65 мин. Сначала на город обрушилась небывалая лавина артиллерийских снарядов, после чего в воздухе появились самолеты. 33 бомбардировщика и 62 пикирующих бомбардировщика атаковали наши корабли, 37 бомбардировщиков, которые прикрывали 59 истребителей, — зенитные батареи.

Краснофлотцы держались стойко, в первый же налет 18 вражеских самолетов было сбито, прорваться удалось лишь считанным «Юнкерсам». Неудачными оказались и следующие пять фашистских налетов. В этой операции немцы потеряли около 60 самолетов. Всего в апреле фашисты произвели 600 самолето-вылетов, бросая на корабли все новые силы, но цели своей они так и не достигли.

Вот еще один из наиболее тяжелых боевых эпизодов крейсера «Киров». 24 апреля 1942 года, во время отражения налёта вражеской авиации, на его борт упали сразу три авиабомбы и один снаряд, в результате чего погибли 86 моряков, еще 46 получили ранения.

Из воспоминаний вахтенного артиллериста, старшего лейтенанта А. Ф. Александровского: «Я увидел, что на моей батарее бушует пламя. Искорежена кормовая труба и мачта. Телефонная связь с орудиями прервалась. Из огня слышались взрывы нашего боезапаса. Когда улетели последние самолеты и прекратили стрельбу зенитные батареи корабля и города, прекратился и артиллерийский обстрел. Стало необычайно тихо.... Страшная картина предстала перед глазами экипажа. Грот-мачта держалась только на одной из трех ног. Черные и обугленные стояли 100-мм орудия. И всюду кровь и части изуродованных человеческих тел.

Раненых унесли в лазарет и корабельный клуб. Всего в этом бою было ранено 50 человек. Когда им была оказана первая помощь и потушен пожар, на берегу у трапа расстелили флотские брезенты. На них уложили тела погибших – всего 81 человек. 5 человек позднее скончались от ран... Корабль получил серьезные повреждения, но броня не была повреждена. В полной исправности остались машины, котлы, генераторы электроэнергии и артиллерия главного калибра».

В ночь с 24 на 25 апреля крейсер сменил место своей стоянки у Горного института и был поставлен у набережной Красного флота ниже памятника Петру Первому.

Благодаря мужеству краснофлотцев, корабельной артиллерии и его зениткам немцы так и не смогли взять Ленинград. Кроме того, «Киров» снабжал электроэнергией своего атомного генератора, мощность которого была вдвое больше мощности Волховской ГЭС, больницы блокадного города.

27 февраля 1943 года крейсер, на котором служил Иван Никитович, был удостоен звания Краснознаменного. Последние залпы по противнику он дал в июне 1944 года. Подвиг «Кирова» был описан не в одной книге, а в память о нем и 900-дневной блокаде Ленинграда был воздвигнут мемориал Морякам-балтийцам из орудий славного корабля.

– Срок службы моего отца, защитника Ленинграда, на флоте составил 7 лет, 6 месяцев и 16 дней, — говорит Татьяна Ивановна.- Я не спрашивала его при жизни об этих эпизодах, да и сам он ничего не говорил, наверное, не хотел вспоминать тот ад. Но сейчас, прочитав немало литературы, в том числе и знаменитую книгу популярного историка Игоря Бунича «Балтийская трагедия. Агония», в которой он описывает, как наши корабли и суда с беженцами под ударами немецкой авиации, ценой чудовищных потерь прорывались через минные поля Рижского залива, а тот кричал человеческими голосами, знаю, сколько горьких испытаний выпало на его долю. По-моему, история не знает других примеров, чтобы заблокированный флот сохранял боеспособность, да еще и громил врага. Каким же мужеством и героизмом должны были обладать эти моряки!

После демобилизации в феврале 1948 года Иван Никитович поступил на службу в органы МВД. Первым местом работы стал хутор Сухов-2 Михайловского района Сталинградской области. Через год, в феврале 49–го, он женился, взяв себе в жены славную казачку-фронтовичку, защитницу Сталинграда, бывшую радистку зенитно-артиллеристского полка в/ч 1077 Александру Мещерякову, которая добровольцем ушла на фронт. Вскоре у пары родилась дочь Нина, еще через год (в 1950 году) на свет появилась та самая Татьяна, которая и пришла к нам в редакцию.

Через какое-то время по стечению обстоятельств (район расформировали) чета переехала на новое место службы главы семьи, в город Суровикино. Здесь в 1956 году у Авдеевых родился сын Владимир. В течение 20 лет Иван Никитович возглавлял паспортный стол. Был депутатом местного созыва. Честно прошедший военными дорогами, он так же честно служил своей стране, людям и в мирное время. По выслуге лет (общий срок службы в органах МВД составил 13 лет, 10 месяцев, 15 дней) трудился на молочно-консервном комбинате, откуда и ушел на заслуженный отдых.

- За время службы и в мирное время Иван Никитович награжден медалями «XX лет РККА» (еще до войны), «За отвагу», «За оборону Ленинграда», «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», дважды «За боевые заслуги», орденами Ушакова, Нахимова и юбилейными медалями, – рассказывает Татьяна Ивановна. – Вот таким он был, наш папа. Вместе с мамой рука об руку, в радости и в горе прожили почти тридцать лет, вырастили детей. Умели жить для других. Без громких обещаний и слов отец помогал людям, всегда откликался на просьбы. Отчаянно любивший жизнь, он не понимал, как можно жить только для того, чтобы потреблять. Таким он и ушёл 28 января 1987 года. Таким и запомнился. Тем более обидно, — голос Татьяны Ивановны задрожал, на глаза навернулись слезы,- что когда после смерти мамы он заболел, да так, что домой из больницы больше не вернулся, у него – фронтовика, солдата Победы, отняли единственное жилье, в котором был прописан его сын и наш брат. На ум приходят чьи-то строчки:

Черным-черно, слеталось воронье,

Похлопыванье крыл и клюва стуки,

Когда-то было шумное жилье,

Теперь рычащие повсюду слышны звуки…

Да, для нас родительское жилье было колыбелью счастья, которого нас лишили. Без стыда и совести пришли, срезали замки, не обращая внимания на наши просьбы и слезы, копались в личных вещах, после чего, кстати сказать, боевых наград отца мы так и не нашли…

Но, слава Богу, природа наделила нас великим даром – памятью, и очень важно, чтобы наша память была благодарной. Чтобы мы не забывали героев войны!

Н.АВРАМОВА, наш корр. Фото из архива Т.Малаховой

Комментарии (1)

  • Avdei, 21.05.2021 11:54 #

    Спасибо большое редакции за очень интересную статью про наших Героев, настоящих Защитников Отечества!!! Просьба большая, узнать неужели нельзя вернуть семейный дом Авдеевых им обратно, тем более он в настоящее время заброшен!!! Большое вам спасибо 

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

25